«Истории русских пленных на Украине должны звучать так же громко, как дело Надежды Савченко»

Для большинства из российских телезрителей остались непонятными слова Владимира Путина о том, что Киев, помимо захваченных на Донбассе, держит в качестве военнопленных еще тысячи человек по всей Украине. Среди остающихся в застенках есть и граждане России, однако об их судьбе ничего не известно широкой общественности. Задача русского движения — поднимать такой же шум, как подняли украинцы вокруг дела наводчицы Надежды Савченко.

Об этом в беседе с обозревателем «ПолитНавигатора» Валентином Филипповым заявил вынужденный покинуть Одессу экс-депутат и историк Александр Васильев. Сейчас он работает в Москве редактором одного из разделов издания «Взгляд». До этого Васильев трудился с командой социологов в Донецке, помогая правительству Александра Захарченко.

Валентин Филиппов:  Александр, здравствуйте. 

Александр Васильев: Здравствуйте.

Валентин Филиппов:  Можно ли считать Одессу стороной в Минских Соглашениях? Она, вроде бы, в переговорах участия не принимает, но, с другой стороны, некоторые условия соблюдаются. В Одессе сейчас тихо, не звучат взрывы. 

Александр Васильев:  Главная беда в том, что Одесса не является субъектом, не является участником какого-то внутриукраинского политического процесса, я имею в виду государство Украина в тех границах, в которых оно на сегодняшний день, к сожалению, существует. Поэтому, тут вот эта проблема.

А будет какая-то субъектность, там и взрывы никакие не понадобятся.

А возвращаясь к формату Минских соглашений, Путин говорил о том, что он не может больше уступать, это такая отсылка к Минским соглашениям, не может отдать людей Юго-Востока на растерзание, и на своей большой пресс-конференции он говорил о том, что…. его, например, спросили по поводу обмена пленными. Украинский, кстати, корреспондент спросил. Он ответил, что Киев держит, помимо военнопленных, огромное число людей в тюрьмах, и не хочет их отдавать. Выставляя их уголовными преступниками. Причём, что сам Порошенко обещал их отпустить, а какие-то «тёмные силы» больше не хотят.

То есть, меня очень порадовал этот тезис, потому, что среди тех людей, которых вот так держит в тюрьме Киев, одесситы с харьковчанами держат сомнительное первенство. Сомнительную честь пальмы первенства.

Раз уже этот тезис Путиным озвучен, то, значит, он звучит и не вот этих бесконечных переговорах, контактных группах, и так далее. Нормандских форматах. Там звучит этот тезис.

Значит, что Запад может додавить Киев на исполнение этого пункта. На, действительно, широкомасштабную амнистию.

И, даже если люди просто выйдут из тюрьмы, и ничего больше в стране не поменяется, поверьте, я считаю, что это очень много.

И, опять же, для киевского режима это тоже творческий максимум, что он может сделать.

Валентин Филиппов: То есть, тупо выпустить, перегнать через границу….  

Александр Васильев:  Ну, перегнать. Дальше начинаются детали. Это важный момент. Конечно, как-то надо общественное мнение. Не только Путин должен говорить о политзаключённых. Это важно. Этого нет. На сегодняшний день с этим проблемы, это не звучит. И эти слова звучат в вакууме.

«Как?! Кто сидит в киевских тюрьмах!? Какие это люди?» — российский телезритель, которому и адресованы слова президента, он не в курсе. Никто его, в общем-то, в известность не ставит.

Например, никто особо не ставит российскую аудиторию в известность, что два гражданина России сейчас у нас проходят по делу о «2 мая». Люди, которые принимали участие в событиях не у Дома профсоюзов, не на Куликовом поле, а на Греческой. Вернее, их обвиняют в том, что они там принимали участие. А доказательная база там абсолютно никакая. Суд, мы знаем, попытался, в общем-то, поступить по закону, выпустить под залог, и под давлением националистов от этого отказался. И мы знаем, что совершенно ужасная история, прямо в зале суда, вскрыл себе вены как раз один из граждан России, за которого родственники, продав последнее, этот залог успели внести. И это совершенно дикая история. И спасибо редакции Ленты.Ру, они освещали эту ситуацию. Но, всё равно, это не прозвучало на том уровне, как, например, звучат Савченко…..

Валентин Филиппов: Что-то мне захотелось рассказать короткую историю…. Мне позвонила моя квартирная хозяйка, там, где я жил тогда ещё, в четырнадцатом году…. Позвонила с одной целью, спросить «как дела», и я уже в Одессе, или нет…

И когда я ей объяснил, что я, вообще-то, в Севастополе, она говорит:

— А что? Вы не хотите возвращаться? Вроде, всё уже закончилось, всё уже хорошо «Истории русских пленных на Украине должны звучать так же громко, как дело Надежды Савченко»   

Александр Васильев:  Ну, что спрашивать с квартирной хозяйки? С простой женщины?

Валентин Филиппов: Но она смотрит телевизор. Целыми днями. Она только этим и занимается.  

Александр Васильев:  Я сейчас расскажу про телевизор. Саша Чаленко, наш товарищ,  он совершенно замечательную историю рассказал. Его один из телеканалов российских попросил что-то сказать к Новому Году. Он договорился, конечно, с удовольствием, для федерального телеканала, почему нет. Всё замечательно. Всё здорово. Только – «Скажите, а Вы можете на фоне Киево-Печерской Лавры обращение записать? ». Это они говорят Чаленко!

И у меня была такая, аналогичная, история. Когда мне позвонили с одного из телеканалов, спросили: «Вы можете подъехать, там наш корреспондент на Украине, дать ему комментарий, как с хунтой надо бороться?» «Истории русских пленных на Украине должны звучать так же громко, как дело Надежды Савченко»

Хотя, казалось бы, нам же рассказывают, что промывают мозги, Киселёв, он настраивает против Украины, что все только и думают, что какие-то правосеки и фашисты…. Видите, получается, что нет.

Валентин Филиппов: Каков прогноз, чем-то этот «Минск» закончится или опять война?  

Александр Васильев: Ну, честно, я, вообще, не люблю этот жанр прогнозов. Таких, тактических прогнозов. Можно прогнозировать такие вещи, больше, мне, как историку, по крайней мере, легче. На протяжённости какой-то, да.

Валентин Филиппов: Да это каждый дурак может, защитить диссертацию, выучить всю историю, и потом делать выводы «Истории русских пленных на Украине должны звучать так же громко, как дело Надежды Савченко»

Александр Васильев: Знаете, у меня немножко обратное ощущение. У нас есть специалисты такие по прогнозам. Они раз в неделю выдают колонку – «крах хунты неизбежен» «Истории русских пленных на Украине должны звучать так же громко, как дело Надежды Савченко»

Я не принадлежу к этому жанру, поэтому, наверное, я принадлежу к той, второй половине дураков, которые могут диссертацию защитить.

Поэтому, сложно прогнозировать.

Одно скажу, что никакого позитива нету, то есть, будет очень плохо, и всем.

И, просто, мы будем очень медленно это всё переживать. Военные действия, ну, я не знаю. Я собираюсь Новый год провести в Донецке, тут пишут, что решила украинская армия повторить печальную страницу в российской военной истории. Помните, новогодний штурм Грозного, так называемый. Майкопская бригада….

Вот, что-то ходят слухи, что ельцинских генералов не дают лавры покоя товарищу Порошенко. Вот. Видимо, тоже, на почве любви к горячительным напиткам могут такие мысли родиться. Ну, не знаю. Я, по крайней мере, собираюсь туда приехать, и быть там. Надеюсь, что не будет войны.

Уверен в наших Вооружённых Силах. Вот, единственное, в чём я уверен, это в наших Вооружённых Силах. Я имею в виду, Республики. И я имею в виду и Российскую Федерацию.

Нас она не оставит.

Валентин Филиппов: Ну, у России два друга. Армия и Флот.  

Александр Васильев: Вот я и говорю – не оставит. Совершенно в этом уверен. И глубоко убеждён. И знаю.

Поэтому, будет ли? Ну, может быть, попробуют. Хотя, конечно, ситуация будет очень неприятной. Это мягко сказано так.

Дело в том, что динамика возвращения населения на Донбасс у нас сейчас такая, что люди прибывают, в общем, каждый день. Причём, как с украинской территории, так и с территории Российской Федерации. Численность многих населённых пунктов уже стремится к довоенной. В этих условиях возобновление масштабных боевых действий, конечно…. Одно дело, воевать, когда все разбежались. Давайте так скажем, да. Другое дело, когда полные города. Везде люди. И это проблема.

Валентин Филиппов: Послушайте, личный вопрос. Возвращаясь к шутке «Каждый дурак диссертацию защитить может».  На самом деле, ты же научный работник. Тебе пришлось сорваться с места. Оставить кафедру. Оставить свой ВУЗ.  Как с научной работой? Ты как-то думаешь продолжать?  

Александр Васильев:  А не знаю, насколько это будет интересно аудитории, но я сейчас в сложном, действительно, в этом плане положении. Хотя, я поддерживаю контакты профессиональные, и с коллегами, в том числе. И поддержку от них, ото многих, чувствую.

Конечно, в мирное время, для меня академическая карьера являлась наиболее интересным и важным моментом. А всё остальное к ней прикладывалось. Сейчас, к сожалению, по объективным обстоятельствам, таких возможностей у меня нет. Это, действительно, печально, но для меня открываются какие-то новые вещи.

Сейчас работаю в Москве, одним из редакторов известного, крупного достаточно, издания. Тоже очень хороший опыт для меня. Я давно занимаюсь СМИ, много лет уже, но это, наверное, шаг вперёд достаточно серьёзный. Поэтому, нет худа без добра. Какой-то кочевой образ жизни, который я веду последние годы, в общем, мне не свойственный, я домосед, в этом плане…. Но есть и обратные, какие-то, моменты.

Валентин Филиппов: Ну, из теоретиков в практики, отчасти, переделался. Творишь Историю, а не изучаешь «Истории русских пленных на Украине должны звучать так же громко, как дело Надежды Савченко»   

Александр Васильев: Вещи, которые мы проходили в учебниках и читали в каких-то монографиях, публикациях научных, всё это можно увидеть, пощупать, потрогать сегодня. И один из мотивов моих в последнее время, да, не только, вообще, за сколько-то лет, это по максимуму иметь возможность увидеть события, которые войдут в учебники истории. Самому увидеть их вживую, потрогать, пощупать, да. То есть, начиная с восьмого года, с пятидневной войны. Через несколько недель после её окончания, я с товарищами был в Цхинвале, я видел это всё своими глазами, разговаривал с людьми, говорил с осетинами, я видел эти посечённые «градом» улицы. Хотя, конечно, по сравнению с городами Донбасса, Цхинвал понёс минимальные разрушения.

Валентин Филиппов: Ну, там раньше 58 Армия подтянулась. Через два дня, а здесь через два года.  

Александр Васильев: Да. Это понятно. В общем…. Да….

То же самое касается Крыма. Я, буквально, через два дня после референдума был в Крыму. И в том же Севастополе я видел, как происходит переходный период изнутри. Как меняется система, приходят российские специалисты. Это очень интересно, живо, и понятно. Опять же, общение с людьми. Никакая телекартинка, никакие статьи, они не дадут того эффекта. Потому, что, опять же, получилось, что я лично знаком с очень многими людьми, которые участвовали там, в этих событиях на ключевых ролях. И я могу лично у них спросить, а как было это, как было то.

То есть, какие-то мифы разрушаются.

И там же в Крыму познакомился с другими людьми, которые уже в донецком этапе приняли участие. Тоже не на последних ролях. Вот.

И буквально сегодня общался со своим хорошим товарищем, с Вадимом Савенко, который точно так же на Донбассе, хоть и не превратился в такого медиа-героя, но он человек не публичный, даже скромный.

Валентин Филиппов: Да-да-да «Истории русских пленных на Украине должны звучать так же громко, как дело Надежды Савченко»

Александр Васильев:  Он имел возможности раскрутиться, но он делал своё дело, и я многие имена и детали услышал сегодня в очередной раз.

Валентин Филиппов: Хорошо, но этот бесценный опыт, его возможно будет применить, допустим, в Одессе, когда надо будет перестраивать систему управления под российских специалистов, под российскую систему законодательную?  

Александр Васильев: Хороший вопрос. Тоже один из моих мотивов, и, в том числе, я полгода в Донецке провёл, именно чтоб посмотреть на становление Республики, очень тесно общался и с различными руководителями, и с рядовыми жителями, и бойцами. Одесситами, дончанами. И я стараюсь это впитывать не только для того, чтоб в последующем как-то осмыслить и что-нибудь об этом написать. Но и чисто в практическом плане. Потому, что, конечно, такие трансформации, они уникальны.

Но я хочу сказать, что напрямую… точно так же, как крымский опыт и донецкий опыт, это — два разных опыта, точно так же мой тезис состоит в том, что одесский опыт будет — какая-то совсем третья история. Что он не будет ни таким, как в Крыму, он не будет таким, как на Донбассе. Это будет что-то своё. Когда это будет, и как это будет, говорить, конечно, очень сложно. Но я думаю, что в любом случае, эта трансформация, этот переход, он состоится. И я постараюсь быть городу, в этом плане, полезен.

Потому, что мы тоже с коллегами и товарищами это обсуждаем, о том, как это будет. Мы понимаем, что события развиваются очень тяжёлым, печальным, катастрофическим образом. Но я думаю, что Одессы они не коснутся до того, как низшая точка будет пройдена без нас. А нам уже придётся эту ситуацию отматывать в какую-то обратную сторону. И это будет задача, мягко говоря, не из лёгких.

Валентин Филиппов: Ну, я думаю, что всё получится. Главное, чтоб Гончаренко убежать не успел «Истории русских пленных на Украине должны звучать так же громко, как дело Надежды Савченко»   

Александр Васильев: Не могу сказать, что это главное, но я слышал похожую фразу от многих людей, которые, Валентин, в отличие  от нас с Вами… ну, их грозные заявления много большего внимания заслуживают «Истории русских пленных на Украине должны звучать так же громко, как дело Надежды Савченко»

Валентин Филиппов: Поэтому, от них он будет бежать, а я подкрадусь «Истории русских пленных на Украине должны звучать так же громко, как дело Надежды Савченко»   Ну, хорошо, огромное спасибо. Счастливо.  

Александр Васильев:  Счастливо. Надеюсь, было интересно кому-то.

Валентин Филиппов:  Мне – да. 

Александр Васильев: Спасибо, Валик.

Источник: politnavigator.net

Оставить комментарий

Ваш емайл не будет опубликован.